Европа хоронила польского президента.
Хоронила с почестями, как королей в давние времена, как мучеников. Поляки - они все-таки славяне, сколь бы ни стремились быть европейцами, поэтому гибель своего руководства восприняли как собственную личную трагедию. Так может отнестись к утрате лишь наш человек.
Попрощаться с президентской четой ехали семьями, с маленькими детьми, выстаивали многочасовые очереди. И искренне плакали.
Но что-то и при жизни, и уже после смерти у Леха Качиньского не складывалось с небом. На этот раз из-за облака пепла, накрывшего Европу.
Закрытые аэропорты не позволили многим отдать последние почести польскому президенту. На его похороны не приехали ни глава Еврокомиссии, ни официальные делегации Италии, Германии, Франции, Бельгии. Ни Папа Римский, находившийся в тот момент на Мальте.
Объяснение было лишь одно: летать нельзя. Точка.
Надо же, подумали бы и вы, и я, да и любой другой наш человек. От этих стран до Польши — просто рукой подать. А если учесть автобаны... А автомобили...
Короче говоря, было бы желание.
Итак, многие коллеги по президентскому цеху остались дома, хотя Польшу считают своей, а польского президента - другом.
Зато на церемонию похорон прилетел (заметьте, прилетел!) президент России Дмитрий Медведев, явно не находившийся с усопшим в каких-то особо дружеских отношениях. Он положил цветы, опустившись на колени. Так что, не побоялся прилететь? Среди присутствовавших было замечено много украинцев. Не побоявшись тучи, прилетел (!) Виктор Янукович. Машиной за сутки выехал давний друг Виктор Ющенко. Приехала Юлия Тимошенко.
Хотя Польша, по всей вероятности, больше ждала тех, с Запада.
Приехали же поддержать в трудную минуту другие, с Востока.
Видимо, как ни крути, а люди мы разные. И одновременно одинаковые.
Как бы ни рвалась на Запад Польша, а ведь наша она. По духу, а не только по сходному языку. Тоже плачет по погибшим, тоже сердце рвет.
Говорят же, истинные чувства проверяются в нестандартных ситуациях. Для кого-то настоящим Рубиконом стала туча, а для других это препятствием не явилось.
Было бы желание...
Знаете, для меня, например, этот вывод о нашей общности стал очень важным и каким-то ощутимым именно в тот момент, когда я видела наших мужиков на этой траурной церемонии. И мне очень захотелось, чтобы мы не оевропеились. Не стали прагматичными, осмотрительными, аккуратными, как «человек западный». С четко определенными целями, поставленными задачами, отсутствием страданий и терзаний...
Я не знаю, какой должна быть программа, но она должна быть. Программа по сохранению наших ментальных черт: отзывчивости, дружбы, взаимопомощи... Всего того, что нам с вами так мешает жить, но делает нашу жизнь такой яркой и красочной.
Вот о чем думала я, когда хоронили польского президента.